Свобода выбора свободы

Свобода выбора присутствует там, где есть ограничение. Это очевидно. Однако, современный человек часто именно свою возможность выбрать то, что ему хочется (заметьте, не то, что он хочет от себя, а то что ему хочется как бы со стороны), считает своим достоянием, своей свободой, и даже смыслом бытия. Так ли это? Православное богословие давно выразило вектор рассуждений в этом вопросе. Но попробуем языком современности ответить молодому испытующему уму и чувству на вопрос: «свободен ли человек, свободен ли я»?

Воля же в нас всегда свободная, да не всегда добрая.

Блаженный Августин

Как интересно, однако, говорить о человеке. Даже когда мы рассуждаем о свободе в отношении к человеку, то нам, прежде всего, приходится упоминать такие категории как воля, отношение, любовь. Так вот та самая наша воля (действие, желание) не совсем прозрачно объясняется и трактуется. К примеру, латынь предлагает нам, по крайней мере, два варианта понимания слова «воля»: от arbitratus (усмотрение, воля, произвол, неограниченное полномочие) или от voluntas (свободная, добрая воля, доброе настроение, благосклонность, завещание). Отсюда и производные понятия «волюнтаризм» или «арбитраж», которые нам скорее говорят об эгоистичных пристрастиях человека или о его намерении сделать выбор между чем-то и в сторону чего-то. Добронравие или благорасположение в данном контексте на ум не приходит.

Странно, но мы скорее поверим в своекорыстие другого человека или в его намерение подчинить нас своим желаниям, чем задумаемся о его альтруизме, простодушии или прирожденной сердечной доброте. При этом мы не отрицаем, что он обладает свободой так поступать или не поступать, а мы можем или принимать такую его позицию, или же не принимать и даже сопротивляться ей. Казалось бы, свобода нам присуща по определению. Мы что хотим, то и делаем. Но все же на мгновение при этом мы испытываем душевный дисбаланс от того, что все происходит не по-нашему, или мы не удовлетворяемся своими желаниями, или в конце концов мы сами не знаем, чего мы хотим и что нам действительно нужно. Получается, что наша воля не такая уж и благая, добрая, правильная. Она причиняет и нам, и окружающим нас людям боль, создаёт проблемы, которые сама не в состоянии разрешить. Оказывается, наша воля не такая уж и свободная, потому что опосредована условиями, которые не нами придуманы. И в итоге мы приходим к выводу, что наша свобода на самом деле есть несвобода. Отчего же всё так мрачно? Неужели действительно невозможно разорвать эти порочные узы?

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга.

(Ин 13:34)

А Я говорю вам: любите врагов ваших…

(Мф 5:44)

На первый взгляд странным может показаться то, что мы говорим о свободе выбора, а приходим к пониманию любви. Часто в осознании духовности нашего бытия бывает так, что мы приходим к определённым выводам совсем с необычной стороны. Нам необходим парадокс, пропитанный поэтикой, чтобы найти разрешение нашим сомнениям и вопросам. А ведь любовь и на самом деле парадоксальна, потому что чаще всего по-настоящему мы любим не за статус и заслуги, а вопреки даже недостаткам человека. Именно этот творческий порыв скрашивает наше существование, делая его подлинным житием. Причем, и любовь, и творчество суть Божественный дар, который самому в себе вызвать невозможно. Соединяясь вместе, любовь и творчество дают нам возможность невообразимо для логики начать любить наших противников или же творить чудеса и созидать, преображая себя и мир вокруг. Поэтому Христос и называет заповедь о любви новой, несмотря на то, что она в немалой степени известна человеку со времен Ветхого Завета.

Слова о любви из уст Спасителя действительно звучат иначе. Это совершенно новое состояние, которое может пережить человек. Новое онтологически, потому что это не просто новое качество любви, а это вообще другая Любовь – Сам Бог стал Человеком, Любовь сошла на землю – до этого любовь среди людей была иной. Такая новая Любовь способна любить всех, даже врагов, потому что она абсолютно свободна от опосредованных отношений. Эта любовь, приходя к каждому из нас особенным образом, должна быть взаимно однонаправлена, потому что она творит новое только в случае взаимности. Если Бог нас любит, а мы Его нет, то чуда не случится, любовь неполноценна и не может преобразить все вокруг. Мы изменяемся, когда начинаем любить возлюбившего нас Христа, потому что пребываем в Его любви и благодати. От Него мы черпаем силу нашей внутренней свободы изменять себя и мир. Мы не выбираем, но ответно сочетаемся Христу. В этом соединении и есть залог истинной свободы. Это свобода любить даже врага, при которой само понятие враг уже исчезает. Это свобода творить чудеса, когда чудо уже не является чем-то сверхъестественным, но только подтверждает преображение земной реальности. Это свобода восстановить то, что было потеряно на время с момента грехопадения…

Христианская любовь не только есть простое

усиление, распространение и «увенчание» любви

природной, но коренным образом от нее отличается

и даже противопоставляется ей.

прот. Александр Шмеман

В православном богословии воля понимается как принадлежность природы человека. Личность же совсем иного порядка в своем бытии. Владимир Лосский в своих изысканиях мистического богословия говорит, что личность вообще невозможно определить положительно, мы лишь способны сказать, чем или кем она точно не является. Однако именно в отношениях с другой личностью мы начинаем себя познавать, а затем познавать и другого. Это долгий процесс, но именно он и может быть назван отношением любви. Наша воля есть принадлежность нашей природы, которая со времен ослушания Адама и Евы получила постоянно действующую в нас инфекцию, а значит и проявления её чаще всего злые. Прийти к Богу одной только своей волей мы не можем. Для соединения с нашим Спасителем нам необходима другая сила, другое состояние – не природное, но личностное. Любовь происходит от Бога, поэтому именно через воплощение Божественной Любви мы спасаемся, а это значит, что когда любящее сердце обретает встречу со Христом, оно уже не может быть злым. Воля перестает быть нашей необходимостью, потому что мы обретаем подлинную личностную свободу. Наша личность любит, а природа проявляется согласно этой любви. Поэтому мы начинаем любить не только тех, кто любит нас, что не противоречит нашей природе, но любим даже врагов, так как пребываем в полной свободе, лишенной земных преград. Любовь выше жалости и претензий. И когда мы пребываем в Боге, то у нас нет проблемы со свободой выбора. Нам в принципе не нужен выбор, потому что во Христе мы преодолели Адамово желание различать добро и зло, а значит и выбирать между ними. Любовь выше добра и зла, потому что она первопричина, а не производное. Любящий поступает по любви, а не по справедливости выбирает (оценивает, судит) добро и зло. Манифестом человека, пребывающего в Боге, могут быть слова святителя Иоанна Златоуста: «Жизнь жительствует!». Это мысль о совершенной жизни, дышащей Любовью, не обремененной условностями, между которыми приходится выбирать. Это жизнь в абсолютном добре и благе. Как хочется дышать Божественным воздухом в такт с дыханием Небесного Отца! Эта мысль звучит слишком эмоционально и слишком антропоморфно по отношению к Богу, но она адекватно отражает стремление ищущей души успокоится в источнике Божественной силы.

Только бы свобода ваша не была поводом

к [угождению] плоти, но любовью служите друг другу  (Гал.5,13).

                                   Свобода от грехов есть истинное счастье христианина.

свят. Тихон Задонский

Согласно апостолу Павлу, благодаря служению в любви, возможно не допустить негативного влияния пораженной грехом свободы воли на дело нашего спасения. И ради самой этой любви многие ошибки не вменяется нам во грех, нарушающий звучание спасительного для нашей души аккорда, звучание новой музыки наших отношений с Богом и друг с другом, которую мы творчески создаем, и главным цензором которой является Сам Господь. Поэтому, чтобы по-настоящему ощутить счастье в свободе от греха, нам необходимо самим не выдумывать условностей, исполнение которых якобы выведет нас на правильную дорожку ко спасению. Все необходимые условия и рамки нам определяет Бог через Своё слово в Священном Писании, через природные и общественные явления или через прямое воздействие на нашу жизнь. Кроме того у нас есть авторитеты – те, кто слышал и слушал Бога, и могут нам что-то полезное подсказать.

Прислушаться к дыханию Бога, не бояться искать и находить, не загонять себя в стереотипы и неизвестно откуда взявшиеся правила – в этом возможность творческого полеты жизни в Божественной благодати, и этот путь поддержан святоотеческим опытом.

Бывает так, что свои же собратья, предлагая взамен еще более неправильные утверждения, пытаются уличить нас в неправильности действий и мыслей? Нам не дают возможности ставить вопросы и искать на них ответы, навязывая свое собственное представление о том, как надо? От нас хотят избавиться, потому что мы нарушаем равновесие окружающего нас «болота»? И наконец, нас делают неугодными Православию, потому что мы открыты миру и ведем диалог со многими людьми, изучая разные направления человеческого знания в поисках блага? Думаю, что слова Христа о том, что «наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин.16,2) сказаны не только о внешних гонениях, но и о внутренних. Сколько мы знаем подобных состояний, когда человек или группа людей сами себе придумывают критерий истинности веры своего оппонента, находят в нем духовные и мировоззренческие изъяны, старательно нейтрализуют его влияние на общество, думая, что тем самым они сохраняют чистоту Православия. Человека, свободного от идеологических условностей и искренне любящего Бога, такие «ревнители старины» ставят в зависимость от той схемы выбора, которую они сами придумывают и которой чаще всего сами не следуют. Тем самым по системе «ты с нами или против Бога» свободного и любящего человека «изгоняют вон» да еще и с желанием (опять желание!) навредить его репутации, чтобы он не мутил воду в болотце, где все зависимы друг от друга в невежественном намерении не допускать никакого развития (даже духовного). Конечно, куда проще дать минимум правил и потом следить за их исполнением, имея эксклюзивное право интерпретировать эти правила и решать, что именно правильно, а что порочно. Однако приговор Спасителя относительно причины такой деятельности «ревнителей» конкретен: «так будут поступать, потому что не познали ни Отца, ни Меня» (Ин.16,3).

Вот она, правда Христова, – только познание Сына Божьего делает нас разумными, справедливыми, а главное – любящими. Вне Христа нет любви. Причем механическая молитва или участие в Таинствах еще не гарантируют нам обладание этой любовью. Движение ко Христу должно быть свободным, искренним, желанным. Ну как два человека, не принимающих один другого, могу с чистым сердцем искренне сказать друг другу перед Причастием «Христос посреди нас»? Ведь нет духа любви там, где разделение. Разделение приносит зависимость от выбора между разделенными частями, а подлинная свобода объединяет самые разные состояния.

Уже сейчас можно предположить, как изворачиваясь от стойких позиций поиска инструментов внутренней миссии христианина, «ревнители» перейдут к упрекам в либерализме, свободомыслии, увлечении «непослушанием» Церкви. Может быть промелькнет мысль о том, что свобода расхолаживает человека, а ограничения держат его в узде. Но не о такой свободе сегодня говорим мы. Желанная нам свобода соединена с любовью Бога, а значит при ответном порыве своей любви человек ставит себя в одну единственную свободную «зависимость» от Божественной воли. Сонаправить свою волю воле Бога – цель земной жизни человека. Но это не выбор, а непреодолимое стремление. Когда мы отдаляемся от Божественной любви, словно пресыщаемся ей, то у нас начинает проявляться категория выбора, но когда мы сонаправляем с Ним наши жизненные устремления и силы, то, как это не парадоксально звучит, именно в этом векторе становится  возможным обрести качественно иную, не земную свободу. Свободу в Боге…

Вдохновение, помноженное на знание, в непрестанном памятовании,

что наш Бог обретается в любви вот, что делает нас непобедимыми

прежде всего пред лицом невежества, эгоизма и зла.

Современный миссионер

Миссия христианина не в том, чтобы найти повод к разделению, «думая, что службу совершает Богу», а в том, чтобы привлечь другого к единению во Христе. И здесь, прежде всего, необходимо искать то, в чем проявляется свободное «дыхание Духа» Божия (Ин 3:8), уловить направление действия Божественной силы в человеке, чтобы раскрыть в нём смысл дара жизни и настроить на следование по пути духовного развития личности, открытого нам добрыми христианами Вселенской Церкви. Ведь только личность способна на свободное произволение любовного усилия, именно в межличностном диалоге проявляются творческие способности души, уподобляющие нас Небесному Творцу, и, наконец, личностная свобода любить Бога всем сердцем и помышлением является проводником благодати Христовой, преображающей нашу природу – грехом падшую, но способную в силу своей свободы вдохнуть в себя воздух святости. «Святая святым!» – восклицаем мы на Литургии, и это дерзновение дается нам во имя Божественной любви, это становится возможно в силу нашей свободы, и этого желает душа христианина, в стремлении осуществить свой свободный выбор.

Ты свободен, потому что готов ответить Богу любовью на Его любовь, и никакой выбор не властен ограничить тебя в этом, потому что мы желаем одного – пребывать в Боге, единственно в Котором и осуществляется смысл нашего бытия, самопознания и общения друг с другом. «Бог есть Любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1Ин. 4,16).

Священник Илия Макаров,

кандидат богословия, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии.

Журнал «НЕвский БОгослов» №11



© НЕБО 2014-2016. Все права защищены. При копировании материалов ссылка на сайт http://nebo-journal.com/ обязательна.