Не потерять себя...

Не потерять себя…

Зачем любить Родину и как правильно эту любовь проявлять.

Всякое явление, доведенное до крайности, обращается в свою противоположность. Ничего удивительного в этом, конечно же, нет – мерой всегда поверяется гармония. Даже духовная жизнь прекрасна при господстве меры. В противном же случае праведность сменяется фарисейством, доброта – безволием, строгость и дисциплина – жестокостью.

Что касается патриотизма и национализма – явлений, бесспорно, духовного порядка, – то, будучи доведенными до крайности, они становятся отвратительным уродством, сочащейся язвой на лице страны и нации. Что такое «патриотизм» в самом общем смысле? Это любовь к своей стране. Точно так же, как «национализм» есть всего лишь любовь к своему народу. Однако именно доведение до крайности прекрасных, в сущности, явлений, стало причиной того, что слова «патриотизм» и «национализм» нередко употребляются чуть ли не в качестве ругательств. Говоря о ком-то «националист», непременно имеют в виду бритоголового молодчика со свастикой. Да и «патриот» часто используется как синоним подлеца или неудачника.

Чего стоит знаменитое «Патриотизм – последнее прибежище негодяев», слова, которыми либерально-демократическая общественность в России пытается дискредитировать любовь к Отечеству. Впрочем, в этом случае мы имеем дело с подменой и обманом, поскольку С. Джонсон, которому приписывается выражение, имел в виду отнюдь не то, что от безысходности негодяи бросаются разглагольствовать о патриотизме. Речь шла, скорее о возможности и для мерзавца, сохранившего любовь к Родине, подняться и возродиться. Не все пропало для такого человека. Но если не гнушаться подменами и ложью, то можно смело настаивать на самых оригинальных утверждениях, например, что любовь к природе связана с аморализмом и патологиями. Почему? Да просто так. Все непонятное, мне лично чуждое и недоступное можно списать на дегенеративность. Вопрос только в том, не будет ли дегенеративным такой подход…

Патриотизм, как и любое другое чувство, может быть разным. Точнее, либо человек любит свою Родину – условимся называть это «подлинным патриотизмом», – либо нет. В последнем случае человек может искренне хотеть полюбить ее, но это не будет ему удаваться уже в силу личностного устройства. Тогда возможно выдавить из себя фальшивое или невызревшее чувство, но в этом случае речь пойдет о казенном патриотизме, патриотизме по привычке, патриотизме по расчету и т.д.

Родина – это понятие надмирное, вневременное и в известном смысле внепространственное, хотя и привязанное ко вполне определенной территории. Другое дело, что чувство Родины и любовь к ней могут так и не появится у человека за всю его жизнь. Нельзя, однако, вменять человеку в вину, что он не любит Родину. Это так же нелепо, как требовать от женщины сердечной привязанности к мужчине, который не внушает ей ничего, кроме отвращения. К тому же есть люди, не умеющие любить вовсе, а есть и такие, для кого любовь – смысл существования.

Кому не дано понять, что такое Родина, не дано проникнуться общим для многих поколений духовным укладом, принять и полюбить этот уклад, осознать себя частью большого целого, тот склонен убеждать себя и окружающих, что жизнь одна и прожить ее нужно со всеми удобствами. Следствием чего становится поиск этих самых удобств по всему миру. Но чем больше человечество привязывается к потребительской идеологии, тем меньше оно нуждается в духовном, потому что все меньше понимает что-то кроме финансового преуспеяния. Поэтому нет ничего удивительного, что патриотизм для общества потребления превращается в фикцию, в нечто смешное, старомодное и ненужное. Объясняя свой отказ от Родины, многие говорят: «Мне Родина ничего не дала!», имя в виду, конечно же, материальные блага. Но материальные блага может давать или не давать государство. Назначение Родины совсем в другом. Главное, что дает любая Родина любому человеку – это его самобытность, право быть самим собой, иметь родной язык, понимать мир так, как понимали его многие уже ушедшие поколения, судить о добре и грехе, о красоте и честности, о смысле и справедливости. Этот дар человек получает от Родины по рождению. В другой стране нельзя остаться собой в полной мере, можно лишь быть чужим среди чужих. А потому важно всю жизнь иметь перед собой и при себе и свой язык, и привычный климат, и территорию, потому что все это многое объясняет человеку в национальном укладе и в самом себе.

Достоевский в речи о Пушкине утверждает, что патриотизм – спасительное начало. Это – почва, причем почва твердая и непоколебимая. Это – стержень, это – опора души. В «Евгении Онегине» Пушкин противопоставляет два образа. Один из них – сам Онегин – человек, не ведающий привязанностей. «У него никакой почвы, – пишет об Онегине Достоевский, – это былинка, носимая ветром». Другой образ – Татьяна. «…У ней и в отчаянии, и в страдальческом сознании, что погибла ее жизнь, все-таки есть нечто твердое и незыблемое, на что опирается ее душа. – уверяет Достоевский. – Это ее воспоминания детства, воспоминания родины, деревенской глуши, в которой началась ее смиренная, чистая жизнь <…> Тут целое основание, тут нечто незыблемое и неразрушимое. Тут соприкосновение с родиной, с родным народом, с его святынею». Добавим, что тут как раз пример подлинного патриотизма, не просто помогающего человеку понять и осознать себя, но и хранящего от неприкаянности и предлагающего опору в трудные времена. Пушкин показывает, а Достоевский обращает на это внимание, что семья и Родина – но только любящая семья и осознаваемая, любимая Родина – две необходимые вещи, без которых человек, вырастая, не только не растеряется, но и не растеряет себя.

Подлинный патриотизм, как и любое подлинное чувство, не зависит от внешних обстоятельств. Это чувство непосредственное, из тех, что сохраняются «в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии» и не связаны ни с властью, ни с идеологией, ни с политикой государства, ни с утверждениями о превосходстве одной нации над другой. Шовинизм всегда появляется там, где культура и образование подменяются набором вздорных идей. Подлинный патриотизм не имеет и не может иметь ничего общего с шовинизмом. Напротив, подлинный патриотизм, как явление духовного порядка, всегда связан со знанием и приятием духовной жизни своего народа, а также с интересом к достижениям духа других народов. Он чужд ненависти и презрения к кому бы то ни было, ему присуща, скорее, любознательность. Подлинный патриот в каком-то смысле напоминает хорошего хозяина, готового поучиться у соседа новому и полезному для себя.

И. Ильин отмечает, что «любить свою родину умеет именно тот, кто не склонен ненавидеть или презирать другие народы». То есть, по мнению философа, любовь к своей стране есть следствие способности к любви вообще.

Подлинный патриотизм – это понимание способов постижения бытия своим народом, приятие и разделение этих способов. О подлинном национализме можно говорить, как об отношении к своему народу как к своей семье. Но подлинный патриотизм отнюдь не слепая любовь, не замечающая недостатков, чванливая и заносчивая.

Но может быть, русский народ утратил присущие ему когда-то качества – добродушие и сметку, широту и любовь к справедливости, непрактичность в сочетании с изобретательностью и работоспособностью, умение уживаться и договариваться с самыми разными существами вплоть до бабы-Яги? Конечно, нет. Произойти этого не может до тех пор, пока сохраняется духовное наследие, пока мы знаем народные сказки и классическую литературу, пока мы помним пословицы и воспринимаем национальную музыку. Пока все это доступно и понятно, народ остается собой. А уж о том, чтобы это богатство никто у нас не украл и таким образом не изменил нашей физиономии, стоит порадеть самим.

Светлана Замелова

писатель, кандидат философских наук

Журнал «НЕвский БОгослов» №16



© НЕБО 2014-2016. Все права защищены. При копировании материалов ссылка на сайт http://nebo-journal.com/ обязательна.