"Мандарины" – или особый патриотизм оранжевого цвета.

«Мандарины» – или особый патриотизм оранжевого цвета.

Правда, выше Некрасова, выше Пушкина,

выше народа, выше России, выше всего,

а потому надо желать одной Правды

и искать ее, несмотря на все выгоды,

которые мы можем потерять из-за нее…”

Ф. М. Достоевский

«Я пойду против моей Родины,

если моя Родина пойдет против Христа».

К. Леонтьев

«Эстонские села появились в Абхазии во второй половине XIX века. Начавшаяся в 1992 году грузино-абхазская война перевернула мирную жизнь эстонцев. Большинство из них решило вернуться на историческую родину. Их села опустели, жить там остались единицы». С этих скупых вступительных слов, еще до появления первых кадров, начинается драматическая кинолента грузинского режиссера Зазы Урушадзе, вышедшая на мировые экраны в 2013 году.

Сюжет

В маленькой эстонской деревушке расположенной в живописном горном месте Абхазии продолжают жить и работать только два человека – плотник Иво и его сосед крестьянин Маргус. В саду у Маргуса созрел богатый урожай мандарин, которые он хочет поскорее продать и уехать вслед за своими односельчанами, подальше от ужасов разгоревшейся войны. Иво усердно помогает Маргусу, – собирает фрукты с деревьев и делает для них ящики. Внезапный короткий бой между двумя чеченскими наемниками, сражающимися на стороне абхазов, и грузинским военным патрулем вносит трагические коррективы в мирные планы эстонцев. Когда стрельба стихает, Иво и Маргус находят среди убитых двоих раненных – чеченца Ахмеда и грузина Нико. За каждым из выживших эстонцы добросовестно ухаживают в доме Иво. Чеченец, раненный менее сильно, чем его уцелевший враг, невзирая на боль и слабость поначалу стремится добить грузина. Но Иво, – всего лишь плотник и всего лишь старик, – запирая дверь в комнату Нико, заставляет грозного чеченца отказаться от своего намерения. Но как!

– Запирай его хоть на тысячу замков, я все равно это сделаю. Отомщу за своего друга! Это для нас святое… Ты не понимаешь, дед!

– Убить спящего, даже если он без сознания, это тоже для вас святое? Я не знал. 

– Ну, тогда убью, когда он очнется и встанет на ноги.., зря ты его лечишь.

– Послушай, в моем доме никто никого не убьет… Если ты все же захочешь сделать это, тебе вначале придется убить меня!

– Ну, что ты дед, ты же меня спас. Хорошо, я обещаю, что не трону его в твоем доме, но как только он выйдет из твоего дома, я сделаю свое дело…

Проходят дни, неделя. Оба незваных гостя постепенно поправляются. Иво пытается внести в их ежедневное враждебное общение элемент здоровой человечности:

– Что с вами молодые люди? Убью, убью… Кто дал вам на это право? Война, – быстро отвечает чеченец. Дурак, – грустно парирует Иво. В какой-то момент, кажется, что даже терпеливый эстонец перестает надеяться. Его странный тост за очередным ужином звучит, словно строки апокалипсиса: «Выпьем за смерть. Это их родная мать! Они уже дети смерти… Вообще, какая разница, где вы убьете друг друга, здесь или в другом месте?.. Глупость, что я заставляю вас сидеть за одним столом…». Но именно это, вырвавшееся наружу отчаяние мудрого и заботливого человека пробивает толщу агрессивного отчуждения у обоих врагов. Ахмед клянется Аллахом, что больше не повторит своих оскорблений в адрес Нико. Грузин, как бы в ответ, сожалеет на следующее утро о погибшем друге чеченца. Зритель чувствует «оттепель». Общение буквально по капле становится мирным «не окопным»: один вспоминает семью, другой признается, что еще недавно был актером. Спокойствие, доверие и даже юмор, вдруг начинают звучать в пространстве недавней непримиримости, и это дарит надежду на то, что здравый смысл, разбуженный добром и мудростью Иво, вернет этим людям их собственные украденные остервенением войны души. По-сути так и происходит. Но чудеса, как правило, персональны, их облагораживающая щедрость чаще всего посылается личностям, а не массам. Для этих, с трудом прозревших людей, война перестала быть актуальной, – но от этого она не перестала быть! Внезапно третья, преисполненная безумием боевого озверения сила врывается в жизнь главных героев с тем, чтобы убить то, что еще могло бы жить, и при этом самой бессмысленно погибнуть. В результате нелепой стычки с российским вооруженным отрядом гибнет Маргус и Нико. В финале Ахмед и Иво хоронят несчастных: пожилого Маргуса в его саду, под сенью так и не убранных мандариновых деревьев; молодого Нико рядом с убитым на этой же войне и таким же молодым сыном самого Иво. Ахмед потрясен: «Он же грузин. Ты хоронишь грузина рядом со своим сыном-эстонцем, которого они убили»? Иво ничего не объясняет, но уверяет, что сделал бы то же самое и для него, чеченца: «эстонец, кавказец – разве это имеет какое-то значение»??! В последней сцене Ахмед едет домой, минуя районы боевых действий, едет, слушая грузинскую музыку, – вставив в магнитофон кассету, которую Нико бережно восстанавливал от повреждений в течение всего их недолгого знакомства; восстанавливал под крышей эстонского дома, на абхазской земле в окружении мандариновых деревьев…

Режиссерское послание

Нам почти неизвестно, как восприняли «Мандарины» соотечественники Зазы Урушадзе, но очевидно, что расставляя акценты в фильме о войне, которую вела тогда Грузия, режиссер продемонстрировал всему миру свои, особые «патриотические» взгляды. Значит перед нами всего лишь предатель Грузии, предатель всех остальных своих соплеменников? Многие квасные патриоты именно так и скажут. Но давайте поразмышляем.

«Свои всегда правы», «Никогда не иди против семьи», «My country – right or wrong» и т. д., кто же из нас не знает или не помнит всех этих бесчисленных штампов, которыми укомплектовывают наше национальное самосознание едва ли не с колыбели? Понятно, что в языческом мире такая позиция была и остается общепринятой, только в таком виде она и есть истина. А в христианстве?

Даже в ветхозаветные времена Бог подвергал выразительной критике идолы любого самодовлеющего патриотизма (cр. Быт. 12: 1; Нав. 2: 114; 1Цар. 22: 34; 27: 12; Иер. 27: 14, 17), а воплотившийся Спаситель лишь дополнил уже имеющийся «список» новыми, в общем-то, однородными фразами (Мф. 10: 23; 19: 29; Деян. 1, 67; Гал. 3: 28; Филп. 3: 20; Евр. 11: 10; 13: 14). В дальнейшей церковной истории мысль об абсолютном превосходстве «Царства не от мира сего» (Ин. 18, 36) над всеми остальными национальными царствами с их неизжитыми языческими идеалами тоже никуда не исчезала; выведенные в качестве эпиграфа к этой статье слова Достоевского и Леонтьева отнюдь не уникальны. Совсем недавно в таком же ключе высказался покойный патриарх Павел: «Если великой Сербии для того, чтобы выжить нужно преступление – пусть ее не будет. Если малой Сербии, чтобы выжить нужно преступление – пусть не будет и малой Сербии…».

С этой точки зрения Заза Урушадзе не оскорбил, а наоборот, духовно прославил свою историческую родину, сумев возвысить в авторской концепции фильма вселенское Божие над узконациональным своим! Почему? Да потому, что настоящим бойцом за человеческое достоинство и подлинным героем разразившейся на экране войны становится не тот, кто ближе режиссеру по крови или по идеологии, или даже по религиозной атрибутике, а тот, кто ближе ему по духу, кто является носителем вечного. Для автора грузина (да и для нас, непредвзято смотрящих его картину) это, конечно же, эстонец Иво…

Персонаж Иво, словно оживший праведник древних эпох – являет нам образ всечеловека. Он немощен (как Христос перед Пилатом), он стар (как Авраам на горе Мориа), но дух его сильнее любых пуль и гранат! Жаль, но в фильме лишь он, формально не сражавшийся, демонстрирует зрителю самые важные вненациональные человеческие качества, которые с некоторых пор сделались дефицитом даже у христианских народов. Иво не Бог, и конечно не может остановить войну «всех против всех», но зато ему под силу остановить эту конкретную братоубийственную бойню хотя бы для некоторых. Иво, не испытывает вражды ни к одному человеку, но, однако же, понимает, что это состояние пока еще недоступно для его «патриотичных» подопечных, поэтому и убеждает их начать с самого малого: «Люди должны оставаться людьми даже по отношению к врагам. Потому что люди это навсегда, а враг это все-таки временно».1

Как мы помним, Иво не отвечает Ахмеду на вопрос, почему он хоронит представителя народа, отнявшего жизнь у его сына рядом с могилой этого последнего. Языческий патриотизм такого не поймет и не вытерпит, но нам кажется, что подходящий ответ есть; правда он несколько образный и вновь не стандартный. Говорят, что во время индо-пакистанской войны к Мохандасу Ганди пришел индус, убивший мусульманского ребенка в отместку за смерть своей собственной семьи. Теперь этот человек не хотел жить. Ганди сказал: «Я знаю, как тебе помочь. Возьми одного из брошенных детей и воспитай его как сына». Обрадованный советом посетитель хотел сразу уйти, но Ганди продолжил: «Ты не дослушал. Ты индус, возьми брошенного индийского ребенка, но воспитай его как мусульманина…». Иво – наставник каждого смертельно запутавшегося в ложном патриотизме человека – делает, по сути, тоже самое.

Русским участникам этого киносюжета досталась, может быть, самая постыдная роль. Роль людей, о которых Достоевский высказался как о «дряни». Конечно, видеть своих соотечественников в таком качестве на большом экране весьма болезненно, национальная гордость этому активно противится. «Озлобленные и бесчестные безумцы с оружием», – разве так должны выглядеть на войне наши патриоты-соотечественники? Хочется спорить с режиссером, говорить, что это художественная предвзятость, но зачем? Ведь все мы знаем, что показанное вполне возможно, и не только среди нынешних воюющих россиян, но и среди наших невоюющих мирных граждан, – также как и первые давно утративших свои духовные корни.

Теперь об оранжевом цвете. Обычно он фигурирует в разговорах на тему цветных революций, – или ненасильственных акций протеста со стороны гражданского населения, приводящих, в конце концов, к политическим уступкам, а иногда и к смене государственной власти. В нашем фильме этот мотив, безусловно, присутствует. Режиссер и его главный герой протестуют, – безоружно кричат о преступности любой войны, на которой актер и отец семейства рвут друг друга на части из-за земли, которую они при этом выжигают; в то время как ее подлинный хозяин, всю жизнь выращивающий на ней мандарины, должен теперь первым лечь в нее, чтобы стать страшным человеческим удобрением своих же, отныне никому ненужных мандариновых деревьев…


1 Правдюк В. С. «Великая и забытая». Документальный цикл фильмов, посвященный Первой Мировой Войне.

Зарисовка с натуры. Женщина-автомобилист пробила колесо. Мужа нет, сын в отъезде, позвонить некому. Что поделаешь, женщина достает домкрат и неумело, с десятого раза пытается его закрепить. Потом так же неумело по-женски пытается открутить болты. Вдруг она слышит хохот и оборачивается. Оказывается, все это время за ней следят какие-то незнакомые молодые люди из автомобиля, припаркованного на противоположной стороне дороги. И не просто следят, а еще и снимают ее жалкие потуги на айфон. Все русские, она слышит их задорные стилистически правильные комментарии. Проходит полчаса. Женщина начинает плакать. Внезапно рядом останавливается машина и из нее выходит незнакомый человек восточной внешности. Он молча забирает у нее инструменты, молча снимает колесо, молча ставит запаску, молча укладывает пробитое колесо в багажник, молча садится в свою машину и уезжает. Женщина говорила потом, что впервые в жизни она задумалась, кто же все-таки человеку ближе: близкий по крови или по духу? Более близким в тот день для нее оказался этот инородец…

протоиерей Евгений Горячев, кандидат богословия,

преподаватель Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии

Журнал «НЕвский БОгослов» №16



© НЕБО 2014-2016. Все права защищены. При копировании материалов ссылка на сайт http://nebo-journal.com/ обязательна.